- Эх черт, все равно века не простоит, стихиями будет приведено в нечитаемое состояние.

Баронесса терпеливо постукивала молоточком, выбивая на камне узорчатые буквы, складывающиеся в различные мудрые изречения. По привычке, работала с конца. На первой строчке проглядывало "- это судьба", а на второй "-то голый". В левой части небольшой каменной плиты только намечались остальные буквы и было оставлено место для крупных буквиц. Тут баронесса вспомнила, что не переставила с солнечной стороны оранжереи новый цветок, и, пока снова об этом не позабыла, отложила инструменты и убежала в дом.

Баронесса развлекалась изготовлением свистулек, когда в мастерскую вошел Грей.

- Как Ваши дела, мадам?
- О, вполне неплохо.

В доказательство баронесса извлекла из самой новой свистульки что-то неслышимое, но заметно закладывающее уши.

- Представляешь, я тут разбиралась в своем комоде и обнаружила, что от некоторых комнат ключи потерялись, ну да и черт с ними, правда? Ты вот помнишь, что лежит в первой слева комнате по коридору на втором этаже?

Грей, пытаясь прочистить уши, помотал головой.

- Вот и я не помню. Можно, конечно, в окно подглядеть, но мне все равно, даже если там стадо слонов материализовалось после моих чудачеств с книгой старого алхимика...

Из-за ворот доносились вопли. Баронессе было лень подниматься на башню и смотреть, кто там шумит, тем более, голос показался ей знакомым...

- Грей, что там происходит?
- Да вот, гхм, одна миледи буянит, в прохожих посудой и некрупной мебелью кидается.
- Вы не пытались узнать причину такого поведения?
- Она какая-то странная, сумасшедшая, наверное. На вопрос об имени она ответила достаточно внятно, на вопрос о возрасте тоже, правда, ох уж эти женщины, за этот вопрос она кинула в меня вазой, еле увернулся. А вот когда я спросил, почему она такая рассерженная, ответ был: "Потому что гладиолус"...

Баронессе захотелось французского обеда. Лягушачьи лапки входили в меню. Почти вся прислуга изнывала от жары, поэтому наловить лягушек она решила сама - заодно и прогуляться. Только почему-то, когда она вошла в лес рядом с замком, отовсюду стала вылезать всякая мелкая шушера с явной попыткой попасть на обеденный стол. Над обедом нависла угроза либо срыва, либо переквалификации во что-то явно не французское. Грей, тихо следовавший за баронессой с корзиной, куда складывал собираемых лягушек, слушал роскошный мат, перемежавшийся более или менее разборчивыми и цензурными словесными изысками.

- Я НЕ ЕМ ВСЯКИХ ЖУКОВ И ТАРАКАНОВ! Я ХОЧУ ЛЯГУШАЧЬИХ ЛАПОК!

Нечто в собачьих шкурах несолоно хлебавши ушло в лес. Вид был настолько смешон, что баронесса решила продолжить наблюдение. Существо оказалось довольно ленивым и построило примитивный шалаш недалеко от замка. Можно было даже не доставать подзорную трубу - зорких глаз вполне хватало. Грех упускать бесплатное развлечение.

На полянку перед замком забежал кто-то странный в костюме из собачьих шкур, именовавший себя актером мимом... Долго зазывал обитателей замка на новинку сезона - хэппенинг. Баронесса предпочла наблюдать из окна, как развлекается братец. Хохотали даже вороны, живущие на дубе на краю поляны. Грей зашел в комнату к баронессе, увидел, чем и с кем занимается граф и удивленно посмотрел на хозяйку комнаты.

- Славный подарок брату на день рождения, правда, Грей?
- Так это... Где вы ЭТО нашли? Да еще вон, посмотрите, на спине обрывки плаща мелкого служки из южных земель.
- Это чудо в перьях даже денег не видело, только слышало о них. Но кривляется знатно. Как думаешь, может, подарить что-нибудь за такое развлечение?

С громким смехом баронесса повернулась обратно к окну. Грей так и остался стоять с удивленным лицом.

Баронесса тихо лежала под пологом мягкой кровати в гостевой спальне. До своей нужно было подниматься еще на этаж, а на это сил уже не хватило. Ангелу пришло улететь немного раньше, чем хотелось бы - он лишь мягко уложил упавшую на пол баронессу на кровать, погладил по волосам и растворился в дверном проеме. Братец был у себя - через лес и у старого пруда направо, а Фьёх еще не вернулся с охоты...

Сквозь витраж с охотничьими мотивами пробивалось солнце. Слишком часто старые раны напоминали о себе... Но зато есть время просто полежать в окружении собственных мыслей. Мыслей было много, они текли одна в другую, растворялись и вдруг бурным потоком проносились в голове.

Сколько же ошибок бродят по свету, так и не признанные своими творцами. Сколько же ошибок продолжает плодиться. Сколь велико может быть задетое и ущемленное тщеславие, особенно, не подкрепленное делом, что его обладатель готов смотреть на мир в отражении кривого зеркала, где он - великолепный воин на коне, и кругом трясущаяся в страхе челядь, а вовсе не хорошие воины рядом с самопроизведенным горе-полководцем на полудохлой кляче. И как просто это все остановить одним жестом... Даже сейчас... Но для этого нужно слишком много смелости, веры и умения. Да и желание не помешало бы...

Баронесса знала одну вещь, точнее, две - Фьёх всегда будет благодарен за подаренное умение прощать, а брату не стоит променивать прощение на что-то ложное. С этими мыслями она тихонько растворилась на кровати до полупрозрачного состояния и отправила свои "лица" в разные реальности... Слишком много дел... Надо...